- А потом нас забрали от танкистов, - продолжал Цымбал, - так и распрощались.

- Товарищ Ушаков, - не выдержала Варенька, видя, что разговору этому, как и всегда у фронтовиков, конца не будет; голосе звучал жалобно и обиженно. - Я совсем закоченела.

- Ну, друг, будь здоров, - сказал, поспешно подымаясь, Ушаков. Забегай, я тут, рядом. Вон за каменными домами фургоны стоят, видишь? Там и землянки наши! Наведывайся. Повспоминаем еще.

3

- Пешком быстрее будет! - нервничал Долинин, расхаживая по двору.

Разогревая мотор закапризничавшей "эмки", Ползунков одну за другой жег промасленные тряпки.

- Я что, Яков Филиппович! - возражал он. - Мое дело легкое. Мое дело, чтобы машина была в порядке. Она и есть в порядке. А если бензин ни к черту, что я могу сделать? Давайте другой бензин.

- Командующий на таком же ездит.

- А запускает на каком? На авиационном. Что вы мне рассказываете, Яков Филиппович! Я его шофера все-таки немножко получше, чем вы, знаю.

- У тебя на все отговорка готова.

Долинину было от чего нервничать. Утром нарочный на мотоцикле привез ему пакет с вызовом на заседание Военного совета армии - "к 13.00". Зачем вызывали - Долинин не знал. Может быть, хотели просить о какой-либо помощи, как в январе просил изготовить партию лыж, как в марте - снабдить сеном, наладить производство понтонов и десантных лодок. Не проходило месяца, чтобы армия не давала району того или иного - и всегда спешного - задания. А сейчас, по весеннему времени, когда не только на дорогах, но и в оврагах уже не осталось снегу, - сейчас Долинин может помочь войскам ремонтом повозок, кузовов к машинам: фанерный-то завод на ходу - в армии это знают. Может быть, конечно, вызывают и в связи с тревожным положением на фронте? Ходят слухи, что немцы вновь готовятся штурмовать Ленинград...

И вот уже давно тринадцать ноль-ноль, Военный совет заседает, а тут эта нелепая задержка, всегдашняя история с искрой, которая, как в таких случаях острят шоферы, ушла в колесо.